Физика и богословие

Подробности

Категория: Православная вера

Опубликовано 29.05.2019 21:25

1. Современное состояние диалога науки и религии.

Вопрос о сближении религии и науки, в частности физики, еще до недавнего времени привлекал незаслуженно малое внимание к себе, как богословов, так и ученых. В годы правления атеистического режима как-то само собой разумелось, что наука и  вера в Бога несовместимы, по меньшей мере, официальная наука послушно провозглашала эту точку зрения, а иные мнения право на жизнь не имели. Тем временем за пределами «железного занавеса» этот вопрос имел уже большую историю, а ряд пунктов, которые православному верующему еще только предстоит уяснять, на Западе являются общим местом. Сегодня я хотел бы осветить именно такие «места» и формирующиеся в православном богословии тенденции подхода к ним.

В физике одной первоочередных богословских проблем является  космология. Современная космология - это прежде всего теория Большого Взрыва. Эта теория является на данный момент признанной достаточно широко. В двух словах о том, как возникла теория Большого Взрыва. В 1916 г. Альберт Эйнштейн опубликовал свою общую теорию относительности(ОТО). Российский математик Ал. Фридман в 1922 г. получил решения ОТО в виде разбегающейся материи. Эти решения были столь неожиданны, что сам Эйнштейн не сразу согласился с выводами Фридмана. Однако, математика не врет. А тут в 1929 г было получено и экспериментальное подтверждение разбегания материи во Вселенной. Это сделал американский ученый Э. Хаббл, определив наличие так называемого красного смещения в спектрах галактик. Причем, чем дальше галактика, тем смещение оказывалось больше, что говорило о том, что дальние галактики разбегаются быстрее. Если материя разбегается, то значит раньше, она была в более плотном состоянии. Т.е. однажды мир возник из эдакого Большого Взрыва, и если масса его велика, то силы гравитации соберут его вновь, преодолев разбегание, а если нет, то разбегание будет бесконечным. В последствии были найдены и другие признаки Большого Взрыва. Это следы юного возраста Вселенной, т.н. реликтовое излучение. Оно было предсказано Г. Гамовым в 1948 г. и обнаружена Пензиасом и Вильсоном в середине 60-х годов прошлого столетия. Таким образом теория говорит, что Вселенная имеет начало. Есть несколько вариантов начальных условий, но наиболее распространенным является буквально библейское возникновение нашего мира из ничего(ср. 2 Макк. 7, 28), т.е. из точки, размер которой не превышает размера погрешности измерения длинны. Об этой погрешности позже. Естественно такое событие, как рождение мира и его научная интерпретация не могли пройти мимо участия богословов т.к. возникновение мира связанно с известным библейским изложением Шестоднева(Быт. 1). Некоторые из богословов них даже приняли участие в научных исследованиях, напр. аббат Ж. Леметр, известный физик-теоретик. Католичество в целом поддержало идею Большого Взрыва.  В рамках же протестантизма было распространено и противоположное, отрицательное отношение к этой проблеме. В Советское время теорию Большого Взрыва сперва объявили буржуазной лженаукой, и лишь со смертью Сталина русские физики смогли открыто выступать на эту тему. И лишь с наступлением новой политической ситуации стало возможным богословское рассмотрение проблемы.

А проблема то действительно есть. В книге Бытия сотворение мира разделено на определенные временные этапы - дни. В соответствии с этими днями Церковь издавна проводила исчисление времени, от Сотворения мира. На Руси исчислением от Рождества Христова стали широко пользоваться лишь во времена Петра 1. Так вот, по древнему исчислению времен сейчас идет 7513 год. Уравнения же ОТО дают другие результаты. В зависимости от плотности материи во Вселенной, а ее установить достаточно сложно из-за наличия так называемой невидимой материи, ОТО дает возраст нашего мира от 10 до 20 млрд. лет! Что делать с этой нестыковкой? Ведь мы, верующие христиане нисколько не сомневаемся в том, что Богооткровенное Писание не содержит ошибок. В разрешении этого вопроса наметились три направления[сообщение об этом, напр. 1].

1. Первое из них связанно с протестантским по происхождению движение «креационизма» - от слова «креацио» - лат. «творить». В протестантизме есть два основных направления библейской экзегетики - «аллегорическое» и «буквальное». Креационисты, носители последнего, т.е. буквального толкования Св. Писания. Если в Писании сказано «день» - значит это день в нашем понимании слова, т.е. 24 часа. А потому креационисты отвергают теорию Большого Взрыва, как несоответствующую библейским срокам бытия Вселенной. В Русской Православной Церкви креационистское направление представлено отцами Даниилом Сысоевым и Константином Буфеевым, они пользуются моральной и финансовой поддержкой протестантских креационистских организаций. Слабым, на мой взгляд, местом креационизма является пренебрежительное отношение к науке, разъединяющий науку и религию по разным углам ринга дух. Дух противодействия и отрицания. Его можно проиллюстрировать словами: «Если мое религиозное убеждение противоречит фактам, - тем хуже для фактов!»

2. Второе направление, к которому относит себя и ваш покорный слуга, направление противоположное креацианизму. Это направление объявляет о мире и кооперации между наукой и богословием. Главным лозунгом такой кооперации могло бы быть: «И наука и религия устремлены к Истине. Ложь и самообман не интересует никого!» Т.е. имея своей целью Истину, наука и религия непременно должны обнаруживать консенсус между собой. Ведь и богословие обнаруживает две формы откровения Божия - естественную, т.е. в виде окружающего мира, познание которого являет нам мудрость Творца. И сверхъестественную, через пророков и апостолов. Итак, указанное направление представлено прежде всего учеными-физиками, для которых теория Большого Взрыва - несомненный шаг науки в сторону согласования с Библией. Это доказательство творения мира Создателем, творения из ничего, что соответствует христианскому пониманию этого процесса. Сегодня вернуться к Лапласовскому представлению об однородной и изотропной вселенной было бы откатом в мрачные времена Просвещения, которые знаменовали собой начало общеевропейского кризиса религиозного христианского сознания. Революция в физике ХХ века повернула передовые научные умы лицом к Библии, а не наоборот. Скажу более, ведь значение теории Большого Взрыва не ограничивается признанием Первотолчка, произведенного Господом. Дело в том, что ОТО дает возможность с определенной степенью точности восстановить первые фазы жизни новорожденной Вселенной[2]. В зависимости от плотности и температуры она проходит так называемую анигиляционную фазу, когда все вещество представлено электромагнитным излучением. Эта фаза соответствует Божественному глаголу «Да будет свет!». Далее наступает фаза рекомбинации и почти все вещество переходит в состояние частиц. «И сотворил Бог твердь...» Читаем мы в книге Бытия. Я не знаю, конечно, является ли целью науки обязательно получить подтверждение каждому слову Библии, но верю, что в процессе познания науке представится возможность приблизится к истинному состоянию вещей.

3. Есть и третье, серединное направление. Оно связано с желанием сохранить безопасную дистанцию между научными и богословскими аспектами этой проблемы. Богу - богово, кесарю - кесарево! Дескать ученым - их формулы, а богословам - неопатристический подход толкования библейских текстов. И это не случайно, ибо знакомство с попытками физиков самим богословски оценить свои труды приводят очень часто к плачевным результатам, что ярко проявляется во многих докладах физической секции Рождественских чтений. Но вернемся к третьему направлению. На этом направлении интересны два аспекта. Если взять некоторые богословские работы посвященные космологии, то в них нет даже намека на физическую сторону проблемы. Проблемы космологии - это по большей части вопрос антропологии(человек и мир, цель их творения) и грядущего воплощения(творимый мир, как место будущего воплощения Бога). Это я говорю напр. о диссертации Петра Малкова «О Боге, человеке и вселенной»[3]. В ней вообще прослеживается различие между научным, гелиоцентрическим описанием солнечной системы, и геоцентрическим, богословским взглядом на мир. Дело в том, что для богослова центром приложения его внимания была и есть Земля, место пребывания человека, высочайшего творения Божия, а главное, как место воплощения Слова Божия, «Им же вся быша», а стало быть весь мир и его «научная» космология вторичны по сравнению с этим фактом. Есть и другой подход в рамках третьего богословского направления, он любопытен, как с точки зрения физика, так и богослова. Предлагается рассматривать библейское шестодневное повествование, как описание творения непорочного, райского мира. Тот мир творится за шесть дней, дни при этом могут как соответствовать, так и не соответствовать креационистским понятиям, так как и время тогда носило несколько другой характер. Тот мир не доступен нашим научным методам, так как эмпирически мы наблюдаем уже изменившийся в результате грехопадения мир. Эти изменения были катастрофическими, они затронули все уровни бытия, и потому мир нынешний не несет на себе следов утраченного райского существования. Об этих изменения говорится Адаму «Проклята земля за тебя»(Быт. 3, 18). Земля вместо благоухающих плодов произрастает теперь «тернии и волчцы». Следы этого изменения находятся и в космологических стихах книги Иова: «она(заря) охватила края земли и стряхнула с нее нечестивых, Чтобы земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда»(Иов 38, 13-14). В рамках этого сокрушительного изменения мира происходит трансформация живых существ. Ведь в рае не было хищничества. Как же оно возникло? На этот вопрос есть ответ у Симеона Нового Богослова(слово 45)[4]. Твари после падения Адама оказались выше человека. Катастрофа, которую создал Адам, давала им право уничтожить виновного, однако Господь из милосердия к своему любимому детищу низводит животный мир вслед за Адамом, чтобы сохранить статус человека, как высочайшее существо тварного мира. С точки зрения сторонников подобного срединного пути все физические  теории, включая и Большой Взрыв, относятся уже к падшему состоянию материи. Идея эта высказана в книге еп. Василия Родзянко[5], и плодотворно разрабатывается проф. прот. А. Салтыковым, она красива, но у меня, как физика, она вызывает одно серьезное возражение. Есть в физике такое понятие как сшивка. Т.е. когда вы имеете результаты в двух граничащих областях, то должны быть соблюдены какие-то условия перехода из одной области в другую. А там: в Раю - Адам, и мир животных и растений, а после грехопадения - Большой Взрыв, сингулярность и начало нового мира? Как уцелеет в нем созданное Богом изначальное неповрежденное бытие? К сожалению - вопрос открыт и ответа на него в рамках срединного пути не видно.

Необходимо отметить еще один немаловажный богословский аспект естественнонаучной картины мира. В рамках теории Большого Взрыва, а точнее общей научной картины мира, возникает еще один научно-богословский теологумен, известный как Антропный Принцип. Согласно антропному принципу мир объектов не имеет смысла в отсутствии субъекта, а потому вселенная существует, в известной степени, исключительно для Человека. Мощнейшее подтверждение антропный получил в физике. Силы действующие в природе создают тонкое равновесие, малейшее нарушение которого привело бы к невозможности сколько-нибудь длительного существования этого мира. Так, например, при увеличении гравитационной постоянной всего лишь на 5% вселенная сжалась бы не успев сформировать галактики и звезды, а уменьшение этой постоянной на те же 5% привело бы к невозможности возникновения звезд из газовых облаков. И подобных констант несколько, напр. скорость света, постоянная тонкой структуры, масса протона, диэлектрическая постоянная. Т.е. сама физика утверждает что мир устроен таким образом, чтобы в нем смог появиться Человек. Антропный принцип является еще одним мощным доказательством того, что у истоков нашего мира стояла мудрая, целенаправленная Личность, т.е. Господь Бог. 

2. Наука, как догматическая система.

Современная наука, некогда бывшая «служанкой богословия», и возникшая в недрах христианских университетов Западной Европы под некоторым влиянием герметизма и Каббалы[1], не только оформилась как автономный социальный институт, но и прямо встала против мировоззренческих установок Церкви-матери в Эпоху Просвещения. Как мы видели выше, это противостояние утратило остроту и практически сошло на нет к концу ХХ века. Ниже постараемся понять, какой характер носило это противостояние, будет ли «перемирие» продолжительным или антагонизм возникнет вновь. Для начала выделим два типа религиозно-научных оппозиций(РНО).

Ментальная структура человеческого сознания обладает практически незыблемым остовом блоков-парадигм, которые можно с определенной степенью точности номинировать как внутреннюю догматическую систему. Так уж устроено человеческое сознание, что для собственного функционирования ему необходимо постоянное внутреннее позиционирование, некоторая система опорных точек, или как бы сказали физики, система отсчета, которая не только связанна с  непрерывной самоидентификацией[2], но и некоторым парадигмально-догматическим окружением этой самоидентификацией. То есть для человека необходимо каждый момент своего психологического времени не только чувствовать внутри себя самим собой, но и постоянно узнавать мир предметов и идей, таким же непрерывным образом, окружающий его и существующий в его микрокосме. Любопытно, что критическое отношение среднестатистического  современного человека к неизменности религиозных догматов(тезисы типа «мир меняется и религия должна бы изменяться») говорит в пользу нашей гипотезы, так человек признает, меняется некоторая догматическая система человеческих представлений, а значит, по аналогии, изменчивостью должны обладать все догматические системы. Не близко к центру, но в принципе недалеко от него, находится и система научных догмо-парадигм[3], заученных со школьных времен, таких, как геоцентрическая система, законы Ньютона, периодическая система Менделеева, и т.п. Собственно взгляд на науку как на систему догм не новый. Термин «догма» в отношении какой-либо базовой научной концепции употреблялся еще К. Поппером[4], однако большинство исследователей истории и философии науки избегают его, как дезавуирующий ценность научного  метода. Для нас важность догматического характера науки важна чтобы отметить особый характер взаимоотношений науки и религии как двух догматических систем. Именно в этом заключается Первый тип РНО. Догматическая система научных парадигм при определенных условиях вступает в противоречие с догматической системой религии(Христианства). Так было в те времена, когда лаплассовское плоское трехмерное пространство с системой галилеевых преобразований, бесконечное(не в смысле отсутствия границ) и вечное во времени было единственной научной формой описания реального пространства. Самый акт творения мира виделся в этом пространстве бессмысленным, т.к. в нем существует неизбежный вопрос, в что было до этого. Материи в нем не спрятаться, да и Сам Господь может мыслится лишь как «Обитающий в нем», пусть даже и Невидимый Дух. Эта пространственно временная конструкция оказывается неким сверхсуществом, пронизывающим все, дающим опору всему, пусть даже на «воображаемые координаты». Лапласовское пространство сродни Абсолюту-Пракрити ведических систем, разлитому в бесконечности. Только лишенное собственной субстанции. Все в нем. Такая «догматика» не могла мирно существовать с христианскими представлениями о тварности и временности мира объектов, в т.ч. и самого пространства, о полном подчиненности всего и вся Творящему из небытия Богу. Описанные в первой части революционные изменения в системе научных догмо-пардигм, привели к тому, что чисто догматическая форма оппозиции весьма ослабла.

Но есть и другая форма оппозиции. Она связана с методом науки. Метод науки во многом определятся установкой, именуемой «бег от сверхестественного». Это связано не только со спецификой эмпирического метода познания, включающего в себя в качестве обязательного принципа верификации повторяемость эксперимента, но и сам ментальный принцип вовлечения всех объектов и явление в рамки научного аппарата, с его обязательной казуальностью и системой логического построения общей для почти всех научных дисциплин. Наука как бы утилизирует явление, включая их в свою сферу. Так происходит повсеместно, будь то фундаментальные исследования в традиционной области, или в совершенно авангардной области, которая может вовсе не нуждаться в подобной «утилизации». Под научный метод можно подвести все, и сам факт этого известен, и уже неоднократно обыгрывался в том числе и в самой шутливой форме[5]. Можно предположить, что подобная картина связана с нехваткой поля деятельности для все более возрастающей мировой армии ученых. Но вернемся к методу.  

Сама по себе индуктивная система накопления знаний не касается религиозной тематики, т.к. религиозная практика находится вне сферы научного эксперимента. Но наука абсолютизирует не только результаты экспериментальных данных и их трактовки, как хотели бы считать некоторые, она абсолютизирует и сам метод. И именно благодаря включения самого метода в систему научных догматов, возникает второй тип РНО. Он связан именно с тем самым фактом, что религия вне индуктивного метода, вне традиционных способов верификации, таких как обязательная повторяемость исследуемых явлений. Это обусловлено не только тем, что такие религиозные явления, как чудеса, имеют исключительно единичный характер. Здесь мы сталкиваемся с некоторым парадоксом оппозиции (видимо, при внимательном исследовании можно найти подобное парадоксальное свойство и предыдущего оппозиции). Этот парадокс заключается в том, что наибольшее раздражение у научных «догматистов» вызывает именно те моменты, которые удовлетворяют требованиям верификации. Именно такие явления, как свежесть агиасмы, а еще более Благодатный Огонь, вызывают наибольшее число нападок с претензиями на жульничество со стороны церковников.

Характерно, что второй тип оппозиции имеет еще и то принципиальное значение, что религия настаивает на невозможности применения научных методов прежде все на основании того, что Бог не принадлежит миру объектов, и более того, поскольку сам метод науки целиком лежит в плоскости «нашего мира», то все что связано с Богом априори не подвластно человеческому инструментарию, будь то приборы, или потуги человеческого ума. Сам вопрос веры, даже будучи некоторой особенной чертой человеческой личности так же выводится за научные, например психологические рамки. Религия настаивает на том, что все с чем она имеет дело имеет не психологические корни, т.е. не порождено человеческой психикой, воображением например, а имеет объективный характер. То есть Бог реально существует, благодатные состояния верующих реально существуют, но у науки нет и не может быть инструментов к адекватному их исследованию, т.е. «утилизации». Такая позиция религии воспринимается атеистической частью научных сотрудников, как антинаучная, а значит не имеющей право на существование. К счастью, в наше время таких ученых мужей меньшинство.

Рассмотрев эти две оппозиции - догматическую и методологическую, давайте попробуем оценить перспективы развития Религиозно-научных отношений.

Прежде все обратим наше внимание на определенный плюрализм который складывается сегодня на многих направлениях развития науки. Ярче всего это выражается в современной физике. Проф. Владимиров в своей книге «Метафизика»[8] перечисляет семь различных моделей описания физических взаимодействий, каждый из которых дает достаточно непротиворечивую картину. На фоне подобного плюрализма наука теряет качество быть критерием Истины, и как отмечает Полкинхорн, уже более не претендует ни на что, кроме интерпретации данных эксперимента. Само по себе это знаменательно. Знаменателен как плюрализм, который настолько соответствует духу наше времени, что напрашиваются широкие обобщения, знаменателен и статус науки в системе плюралистического знания. Говоря о духе времени я имею ввиду идеологию современного глобализма, для которой характерно именно плюралистическое представление о цивилизации, являющейся множеством мелких национально-культурных фрагментов, скрепленных толерантностью идеи прав человека, "сникерсами", культом удовольствий и американским господством. Характерным свойством этой системы является отсутствие в ней понятия Истины, которое в угоду пресловутой толерантности заменено понятием Мнение. Каждому дается право исповедовать Мнение, Истина не принадлежит никому, на ее поиски и проповедание наложено табу. Здесь я оговорюсь, что речь идет прежде всего о религии и идеологии. Поразительно, но даже естественные науки с их нынешним статусом удачно вписались в глобалистическую систему ценностей. И хотя история человечества демонстрирует удивительные волны, словно накатывающиеся на человеческие сообщества (достаточно вспомнить первую половину ХХ века, когда человечество переживало волну болезни тоталитаризма), но думается не глобализм причина того менее авторитарного сознания которое характеризует науку. Имея принципиально(!) догматический[6] характер, наука поколебавшись в своих сомнениях между некоторыми почти равнозначными моделями, непременно должна качнуться в сторону одной из них. До тех пор пока это не произойдет умы ученных будут находится в брожении, т.к. жажда Истины, не даст им покоя. А значит очередная РНО неизбежна? Здесь есть две причины ответить достаточно твердое «нет». Первая из них заключается в том, что «ложь» не устраивает никого. Ни ученых, ни верующих людей(например богословов). Иллюзии не интересуют никого, из тех, кто хочет иметь твердую духовную и интеллектуальную почву под ногами. Вторая причина может оказаться более практичной. Мощности человеческой цивилизации ограничены. Если мы вспомним, сколько требовалось усилий, чтобы провести какой-либо опыт в конце XIX века(например Майкельсона и Морли), и какие требуются силы чтобы построить современный мощный ускоритель элементарных частиц, то все станет ясно. Человечество в целом ряде научных дисциплин, приблизилось к той грани за которой оно уже не в состоянии приобретать научные данные непосредственно из опыта. За этой гранью чистый эксперимент невозможен. На этом этапе ученые проверяют только вторичные следствия из своих модельных предположений, а значит легко попасть в капкан из артефактов и модельного плюрализма, в котором все модели хороши, говорят о разном, а следствия дают одинаковые. В таком состоянии научный плюрализм, а значит и некоторая толерантность ученых к тем, кто думает не так как они(т.е. верующим людям), может продлится достаточно долго.

3. Ответная игра.

Христианство одним из главным благочестивым направлением своей деятельности считает проповедь миру о Христе, в том числе через естественнонаучную апологетику. Временная передышка между научным и богословским миром создает благоприятные условия для попыток богословской трактовки научных идей. Это как бы движение навстречу. Пока ученые-естественники и философы создают свои метафизические миры, мир христианский пытается по-своему онтологизировать, включить в христианское миропонимание новейшие достижения науки. Тем не менее, большинство таких попыток необходимо рассматривать как не вполне удачные. Во-первых, все более и более размножающиеся применения физических явлений для подтверждения тех или иных догматов христианства на самом деле таковыми подтверждениями не являются. Это в лучшем случае иллюстрации, как например трехмерность пространства(Раушенбах[8]) лишь иллюстрация к догмату о Троице, и не более. Этот факт ничего не доказывает, и ничего не опровергает. По большому счету, он даже не объясняет нам Троичного догмата, так как, бытие триипостасного Бога не находится в прямой связи с тварным пространство, по всей очевидности многократно превосходя его. Но в качестве иллюстрации идеи триединства, подобный пример весьма уместен, ибо пространство едино, и просто, что весьма важно с точки зрения онтологической простоты Божества. И в то же самое время время пространство содержит три измерения, абсолютно взаимозаменимых, за исключением операции векторного умножения. Вот это «за исключением» может создать представление о том, что существуют аналогично разные системы описания Триединого Божества, как существуют ковариантные и контрвариантные системы координат. Далее координатный метод может увести нас в дальнейшие дебри, например с системами цилиндрических или сферических координат, где отдельные координаты имеют сущностные различия, хотя и равно важны для полноты описания пространства. Т.е. использовать находку Раушенбаха в качестве догматической иллюстрации весьма ограничено. Другой полезный пример образуют система кварков(Полкинхорн[10]), которые демонстрируют очередную слабость наших обыденных представлений, когда дело касается объектов, не подчиняющихся правилам формальной логики. А кварки именно таковы, существуя совместно, они принципиально не существуют друг без друга. Это прекрасная иллюстрация Троического догмата. Прекрасно иллюстрируют бытие Ипостасей внутри Троицы и нуклоны внутри атомного ядра. Дело в том, что внутри ядра они совершенно идентичны, и определить кто из них протон, а кто нейтрон весьма проблематично. И лишь исходя из ядра мы имеем яркие отличительные черты, такие как электрический заряд, и даже сама устойчивость частицы. Так же и Божественные Ипостаси, различаются ипостасными свойствами, в Троице представляют собой подлинное единство, простое, т.е. лишенное какой-либо структуры Существо. И все это, как много другое, отнюдь не доказательства, а лишь иллюстрации, показывающие что, если природа содержит такие образы, принимаемые нами, почему подобные догматические образы должны нами быть отвергнуты. Все это создает больше психологический положительный фон, благодаря которому наука и религия оказываются похожими, подобными в ряде вопросов друг другу. Однако в этих вопросах необходимо соблюдать свою меру. Нельзя при каждом проявлении цифры «три» в здании окружающей нас природы кричать о доказательстве Троичности Бога, равно как нельзя при появлении двойки указывать на соединении Божества и человечества во Христе, и дуализме тварного и нетварного, тем более, что подобный дуализм нуждается в строгом богословском обосновании, выходящим за рамки нашей темы.

Уж коли мы затронули психологический аспект в научно-религиозных отношениях, необходимо отметить важную роль последнего в науке. В наше время бесцензурной вседозволенности, какие только не появляются на прилавках магазинов «научные труды». Официальная наука отмечает и критикует лишь самые известные и скандальные из них, например хронологическую систему А.Т.Фоменко и «Велесову книгу» в истории, или торсионные поля и микролейптоны в физике. Вся остальная галиматья даже близко не может приблизится к очам академиков и профессоров. Почему же так тяжело войти в мир науки? Есть среди множества причин две о которых стоит упомянуть. Первая: наука уже много лет представляет из себя некоторую касту, вхождение в которой непременно сопряжено с огромными по усилиям и продолжительности трудами. Только особый дар, гений, может войти в науку с «черного хода», как это сделал некогда скромный работник патентного бюро А.Энштейн. Второй более важный аспект, указанный еще в работе К.Поппера «Логика научного исследования»[11] - это наличие определенного «соглашения» в научной среде. Это «соглашение» определяет как единство научного мира, так и наличие в рамках этого единство различных тенденций, в частности подобных тем, что  упомянуты в книге Ю.Владимирова. Описанная в этой книге ситуация явилась следствием того, что после того, как область научного исследования приблизилась к пределу эмпирических подтверждений, научное сознание стало обращаться к разного рода модельным построениям, имеющими лишь некоторые небольшие асимптотические проекции в область эмпирического. Узость таких проекций обуславливает то, что ни одна из семи указанных Ю.Владимировым систем не может быть принята в качестве универсальной, и в тоже время нет повода ее отбрасывать как неперспективную. Отсюда и плюрализм, и не только он но и некоторая мода, то на одну модель то на другую. Это придает науке еще более субъективный, если перенести этот термин в область коллективного сознания, характер. Необходимо отметить, что подобная коллективная субъективность проявляется и в ряде более широких случаев. Во многом она сказывается в так называемой «ожидаемости результатов эксперимента», в «подгонке теории» - так например в известной в космологии инфляционной теории создается впечатление, что создателями ее двигал не общепринятый аксиоматический подход, смысл которого в том, чтобы исходя из общих универсальных принципов(аксиом), получить частные решения для данного конкретного случая, а в том, что бы подогнать их формулы под те данные, которые соответствовали бы некоторым известным конечным условиям. Более того, эти же субъективные моменты оказывают влияние, как на постановку задачи в начале исследовательского процесса, так и на интерпретацию результатов исследования в конце его. Хорошо, что здесь коллективное сознание научного мира не дает сильно увлекаться отдельным его членам. 

В заключение обратим внимание на такую ключевую научную дисциплину современности, как Квантовая механика.  Особенность ее заключается в том, что наука не может уже около ста лет дать более или менее разумное метафизическое объяснение этой части физики. Ни сами ученые(Бор, Гейзенберг, Шредингер и др.), ни философы оказались не в состоянии дать удовлетворительное понимание того математического формализма, который использует эта теория. Описание микромира в терминах вероятностных, сам формализм пси-функций, не приводит к положительным результатам. Пример квантовой механики демонстрирует нам, как человечество творит, не понимая своего творения. Великолепный по красоте математический аппарат(простите, если мне приходится говорить о таких формально удаленных друг от друга предметах, как математика и красота), приводит к получению правильных результатов, но сам по себе остается за пределами «физического смысла». При этом единственным местом, где удается зацепиться краешком сознания за онтологию сущего, это теория измерений и волновые пакеты в формализме Луи Де Бройля. Эти области, зачастую нелюбимая физиками, словно Золушка рядом с калибровочными полями и теорий суперструн. Но в области Золушки появились интересные, хотя и не бесспорные труды. Прежде всего «Трансцендентальное» Э. Тайнова[12], главная мысль которого - идея пилот-частицы. У каждой частицы, имеющей согласно вероятностной трактовке квантовой механики есть некая «свобода выбора», куда двигаться. И вот существует некоторый «пилот-частица» - духовная сущность, управляющий движением этой частицы-волнового пакета. «Пилоты» суть некоторые ангелы, или в терминологии Тайнова «интеллигенции». Подобно объектам материального мира - частицам, атомам, молекулам, телам более значительным, и в конце, концов животным и людям, «интеллигенции» образуют сложную иерархию. Эта духовная иерархия подчиняется, как и положено, Творцу, т.е. Богу. Необходимо заметить, что один из создателей идеи пилот-частиц, американский физик Дэвид Бом, под влиянием своих идей впал в восточную мистику. А более серьезным недостатком данной гипотезы является некоторая нелогичность такого «дублирования» духовными, а стало быть высокоразвитыми, сущностями таких мелких, и в принципе, незначительных, каждый в отдельности, объектов как элементарные частицы. Другим аспектом является теория измерений, связанная с некоторыми интересными явлениями, как парадокс Энштейна-Подольского-Розена, неравенством Белла и соотношением неопределенностей Гейзенберга. Именно это последнее является важным при определении размеров первоатома, из которого родилась вселенная. Молодые православные философы обещают обнародовать в ближайшее время интересные результаты. А пока в нашей литературе имеется только работа А. Севальникова[13], намечающая контуры проблем, связанных с квантовой теорией измерений.

Литература:

1. Гоманьков А. Идея эволюции в палеонтологии и Св. Писании. В сб. Наука и вера. Материалы научных семинаров. Вып. 6. Изд. Института. СПб. «Высшая Религиозно-Философская Школа». 2003.

2. Вайнберг С. Первые три минуты. М. Энергоатомиздат. 1981 г.

3. Малков П. Под Главою - Христом. Статьи. М. Изд-во ПСТБИ. 2000 г.

4. прп. Симеон Новый Богослов. Творения. т. 1 Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1993 г.

5. еп. Василий (Родзянко). Теория распада Вселенной и вера Отцов. М. Изд-во «Паломник». 1996 г.

6. Гайденко П.П. Христианство, герметизм и новоевропейское понимание природы. В сб. «Христианство и наука». Доклады на Рождественских чтениях, М. 2001 г.

7. Поппер К. Открытое общество и его враги. т.2, М. Изд-во Международного фонда «Культурная инициатива». 1992 г.

8. Владимиров Ю. Метафизика. М. Изд-во Бином. Лаборатория знаний. 2002 г.

9. Раушенбах Б. В. Логика троичности. Вопросы философии. 1993, №3, с. 63-70

10. Полкинхорн Дж. Вера глазами физика. М. Библейско-богословский институт св. апостола Андрея. 1998 г.

11. Поппер К. Логика и рост научного знания. М. 1983.

12. Тайнов Э.А. Трансцендентальное. Очерк православной метафизики. М. Мартис-Пресс. 2002 г.

13. Севальников А.Ю. Современное физическое познание: В поисках онтологии. М. ИФРАН. 2003 г.

Настоятель Никитской церкви протоиерей Георгий Белодуров